Теги: батоня Дядя-Леопольд Товарищ-Райко Полковник Дедушка_Пётр История Операция Магазин-У-Галины

Статус: active

Слов: 2 616

ОПЕРАЦИЯ "ИННОКЕНТИЙ ПОДКОЖНЫЙ"

I. ИНИЦИАЦИЯ

Всё началось в четверг, когда Товарищ Райко вернулся из магазина с трёхлитровой банкой маринованных помидоров и выражением лица человека, которому только что вынесли мозг.

Он поставил банку на стол, сел, налил себе в блюдце портвейна и сказал:

— Там Пётр Борщь рассказывает, что брал Берлин. Два раза. С разных сторон.

Полковник оторвался от досье. В блокноте у него уже было написано: "Дедушка Пётр — ветеран. Проверить. Дата рождения 1958. НЕСТЫКОВКА." Написано было три месяца назад, ещё в январе, сразу после первого рапорта Семёнка о Клане Борщей. Но руки не доходили.

— Та-та-та-та, — сказал Полковник тихо и многозначительно. — Берлин брали в сорок пятом.

— Я знаю, — кивнул Райко. — Я ему это сказал.

— И что?

— Говорит, документы засекречены до 2150 года. Государственная тайна.

Полковник встал. Зашагал по Сараю-Альфа — три шага туда, три обратно. Парашют за спиной слегка покачивался.

— Этот человек, — произнёс он наконец, — врёт. Врёт систематически, публично и с орденами неизвестного происхождения. Это прямое нарушение Устава Сарая-Альфа, пункт семнадцать: "Ложные военные биографии подлежат немедленной проверке."

— В уставе такого пункта нет, — осторожно сказал Райко.

— Я его только что внёс.

Дядя Леопольд, который всё это время сидел в углу и прикреплял синей изолентой ножку стула к полу "в профилактических целях", поднял голову.

— Салют! С медицинской точки зрения, хроническое враньё — это симптом. Называется... — он задумался, — дефикация памяти. Очень опасно. Нужно срочно осмотреть.

— Нам нужны доказательства, — сказал Полковник. — Документы. Факты. Разоблачение.

— Нам нужна операция, — сказал Леопольд торжественно.

Тишина.

— Значит, — произнёс Полковник, открывая новый блокнот, — нам нужно проникнуть в магазин "У Галины", вступить в контакт с Петром Борщем и задокументировать несоответствие его рассказов хронологической реальности.

— Я там работаю, — сказал Леопольд.

— Ты там работаешь под именем Леопольда. Это не конспирация. Нам нужны псевдоличности. Настоящее прикрытие.

Леопольд просиял.

— Иннокентий Подкожный! — объявил он. — Это мой медицинский псевдоним. Я им уже пользовался. Очень убедительно.

Полковник записал.

— Товарищ Райко?

Райко провёл рукой по своим пышным усам, подкрутил правый ус, потом левый, и торжественно вытащил из нагрудного кармана ещё одни усы — накладные, более широкие, с лёгким рыжим оттенком.

— Гастроном Революционович Борщенко, — представился он. — Усы поверх усов. Никто не узнает.

— Отлично. — Полковник захлопнул блокнот. — Я пойду как... — пауза. — Как Полковник. Псевдоним мне не нужен. Военный авторитет — это не маска, это состояние духа.

Райко и Леопольд переглянулись.

— Та-та-та-та! Выдвигаемся в 14:00!

II. ХОД ОПЕРАЦИИ

Фаза первая: Проникновение

В 14:07 трое оперативников подошли к магазину "У Галины".

Дядя Леопольд был в мятом сером костюме, с кривым галстуком, в разных ботинках и с лейкопластырем поперёк носа — это была вся маскировка. На лбу у него был нарисован шариковой ручкой медицинский крест.

— Зачем крест? — спросил Полковник.

— Медицинская идентификация. Коллеги сразу поймут, что я специалист.

— Ты выглядишь как Леопольд с крестом на лбу.

— С медицинской точки зрения, я выгляжу как Иннокентий Подкожный. Это принципиально разные люди.

Товарищ Райко с дополнительными усами выглядел как Товарищ Райко с дополнительными усами. Один ус уже немного отклеивался с левой стороны. Он подкрутил его, примял и решил, что так даже убедительнее.

— Нормально, — сказал он. — Революционный камуфляж. Буржуазия не поймёт.

Полковник был в полевой форме хаки, с блокнотом подмышкой и парашютом за спиной. К поясу были пристёгнуты две двадцатилитровые канистры — одна с бензином, другая с соляркой. На случай немедленной моторизации. Никакой маскировки. Вид имел абсолютно боевой.

Они вошли.

Фаза вторая: Установление контакта

Магазин "У Галины" в послеобеденное время жил своей жизнью. За кассой сидел Аркаша и философски смотрел в потолок. Галина куда-то ушла — по расчётам Полковника, в буфет. Оперативное окно: двадцать минут. Плюс-минус пирожок.

В углу, на стуле у стены, сидел Дедушка Пётр.

Китель с орденами. Спортивные штаны — синие, вытянутые на коленях. Шлёпки на белый носок. Выцветшие глаза смотрели в пространство с видом человека, который лично видел много всего и готов об этом рассказать.

Полковник немедленно открыл блокнот «АБСОЛЮТНО СЕКРЕТНО» и начал делать пометки. Из нагрудного кармана он достал диктофон «Легенда-404», проверил батарейку, включил запись и убрал обратно — на случай, если блокнот не успеет зафиксировать все противоречия. Леопольд развернулся на каблуках (разных размеров) и двинулся к старику. Райко занял позицию у полки с крупами, сделал вид, что изучает гречку, и незаметно подкрутил усы — оба.

— Салют, — сказал Леопольд, садясь на корточки рядом со стулом старика. Это выглядело странно с его 2.40 м роста — он сложился почти пополам, колени оказались у самого подбородка. — Разрешите представиться. Иннокентий Подкожный. Доктор медицины. Специалист широкого профиля.

Пётр посмотрел на него снизу вверх. Потом сверху вниз — насколько позволяла шея.

— Большой, — сказал он.

— Медицинская особенность. Вертикальное растяжение позвоночника вследствие регулярного применения синей изоленты в профилактических целях.

— Угу, — сказал Пётр. Разговор о войне ещё не начался, поэтому он пока был тихим.

Леопольд откашлялся и применил стратегию, которую Полковник обозначил в брифинге как "Тактика Приближения".

— Я слышал, вы ветеран? — произнёс он доверительным тоном, наклонившись ещё ниже. — С медицинской точки зрения, у вас героическая осанка.

Что-то в глазах Петра зажглось.

Это было похоже на то, как запускается старый мотор — несколько холостых оборотов, потом первая вспышка, потом работа на полной мощности.

— Ветеран, — подтвердил он и выпрямился на стуле. — Я, молодой человек, такое видел, что тебе и не снилось. Афган. Вьетнам. Обе Чечни. Корея — там холодно было, доложу я вам. А уж Вторая мировая — это вообще отдельный разговор.

— Вторая мировая? — переспросил Леопольд с искренним медицинским интересом. — А в каком году вы родились?

— В пятьдесят восьмом.

— Пятьдесят восьмом? — Леопольд поднял голову и посмотрел на Полковника. Полковник с блокнотом стоял у прилавка и делал пометки с видом судебного секретаря. — С медицинской точки зрения... это... арифметически...

— Государственная тайна, — отрезал Пётр. — Документы засекречены до 2150 года.

— С медицинской точки зрения, — уверенно произнёс Леопольд, — засекречивание документов до 2150 года является стандартной процедурой при посттравматической дефикации. Организм блокирует доступ к воспоминаниям, государство блокирует доступ к документам. Двойная страховка. Всё совершенно легально.

Фаза третья: Углублённый допрос

На помощь подошёл Райко.

— Позвольте! — он возник рядом, широко улыбаясь и подкручивая оба комплекта усов одновременно. Левый накладной снова начал отклеиваться. — Гастроном Революционович Борщенко, специалист по военному питанию. Слышал — вы воевали во Вьетнаме?

— Три года в джунглях, — сказал Пётр, входя во вкус. — В засаде сидел. Ел что придётся. Кокосовые орехи, бананы, иногда каких-то жуков.

— Жуки, — Райко кивнул с профессиональным видом. — А скажите, товарищ ветеран, какой был борщ во вьетнамских джунглях? С точки зрения революционного питания, это важнейший вопрос.

Пётр моргнул.

— Борщ?

— Борщ. Свёкла, капуста, морковь. Борщ революционный — это не еда, это идеология! В условиях джунглей без правильного борща боевой дух падает на тридцать процентов. Это научный факт.

— Ну... — Пётр начал импровизировать. — Борщ... был. Там у нас повар был хороший. Сержант... Сидоренко... Или Петренко. Варил в котелке. Джунглевый борщ. Без свёклы, потому что джунгли. Но с каким-то красным листом, похожим на свёклу.

Полковник в блокноте написал: "КРАСНЫЙ ЛИСТ В ДЖУНГЛЯХ. НЕСООТВЕТСТВИЕ. ДОПОЛНИТЬ ДОСЬЕ."

— А под Сталинградом? — продолжал Райко невинным тоном. — Там тоже борщ давали?

— И там был! — Пётр оживился ещё больше. — Под Сталинградом — суровое дело. Мороз, немцы, а повар наш — молодец, каждый день борщ. Другой сержант варил. Кулешов. Или Михайлов.

— Значит, во Вьетнаме и под Сталинградом у вас были разные повара?

— Конечно разные. Там тридцать лет разницы!

— И вы лично в обоих случаях присутствовали?

Пётр осёкся на долю секунды. Совсем чуть-чуть.

— Государственная тайна, — произнёс он. — Засекречено.

Накладные усы Райко наконец упали. Он поймал их на лету, посмотрел на них, потом на Петра. Пётр посмотрел на усы, потом на Райко, потом снова на усы.

— Это... — начал Пётр.

— Дополнительные усы! — торопливо сказал Райко. — Для конспирации. Революционный камуфляж.

— Конспирации от кого?

— Это государственная тайна, — не растерялся Райко. — Засекречено.

Пётр посмотрел на него долго, уважительно кивнул и больше вопросов не задавал. Человек, который умел засекречивать, заслуживал уважения.

Фаза четвёртая: Тактический сдвиг

Полковник понял, что интеллигентный подход исчерпан.

Он захлопнул блокнот, одёрнул китель и подошёл к Петру строевым шагом. Встал напротив, выпрямился в полный рост.

— Та-та-та-та! — произнёс он вместо приветствия. — Полковник. Командующий базой "Сарай-Альфа". Провожу официальную верификацию боевого пути. Назовите звание, год призыва, номер части.

Пётр смотрел на него снизу вверх. Потом вверх — на парашют за спиной Полковника.

— Это что у вас?

— Парашют. Всегда готов к десантированию.

— Откуда десантированию? Мы в магазине.

— Из любой точки можно десантироваться при наличии правильного снаряжения. Та-та-та-та! Ваше звание?

— Рядовой, — сказал Пётр, не моргнув глазом.

— Рядовой?! — Полковник занёс ручку. — На какой войне?

— На всех. Начинал рядовым, к концу каждой войны доходил до — он сделал неопределённый жест рукой, — до высоких чинов. Но документы...

— Засекречены до 2150 года, — хором сказали Полковник, Леопольд и Райко.

Пётр довольно кивнул.

— Вы начинаете понимать.

Полковник сверкнул глазами. IQ 400 работал в полную силу — он уже видел все противоречия: Пётр родился в 1958-м, Первая мировая закончилась в 1918-м, это сорок лет разницы; Вторая мировая — тринадцать лет до его рождения; Корея закончилась в 1953-м, за пять лет до появления Петра на свет.

— Слушайте внимательно, — произнёс Полковник чётко и раздельно. — Первая мировая война закончилась за сорок лет до вашего рождения. Берлин взяли за тринадцать лет до вашего рождения. В Корее стреляли за пять лет до вашего рождения. Как вы объясняете эти факты?

Пётр смотрел на него без малейшего смущения.

— Хронологическая аномалия, — сказал он. — Под влиянием боевого стресса время сжимается. Это медицинский факт.

Леопольд немедленно кивнул.

— С медицинской точки зрения, это действительно называется... — он задумался, — темпоральная дефикация. Очень известный синдром.

— ЛЕОПОЛЬД! — прошипел Полковник.

— Иннокентий, — поправил Леопольд. — Иннокентий Подкожный.

— Ты только что его поддержал!

— Я его не поддержал, я применил медицинскую терминологию!

Пётр наблюдал за этой сценой с видом человека, который видел и более напряжённые ситуации — например, под Сталинградом, которого он не мог помнить по причине отсутствия там в принципе.

В этот момент накладные усы Райко, которые он держал в руке, упали на пол. Он наклонился за ними. Встал. Поймал взгляд Аркаши за кассой.

Аркаша смотрел на троицу с выражением человека, который достиг просветления: всё бессмысленно, всё суета, накладные усы падают у всех.

Но в следующий момент в голове у Аркаши что-то щёлкнуло — тихо, как кнопка на кассе. Райко наклонялся за усами. И это движение — человек тянется к чему-то, встаёт, смотрит виновато — вдруг наложилось на другое воспоминание. На долю секунды Аркаша увидел не магазин. Он увидел склад. Стеллаж. Чью-то руку, тянущуюся к ящику с маркировкой. Чью — непонятно. Когда — неизвестно.

Касса пикнула. Аркаша моргнул. Магазин вернулся на место.

— А он же сам верит, — сказал Аркаша тихо. — Это считается?

Воцарилась философская тишина.

— ТА-ТА-ТА-ТА! — Полковник ударил кулаком по прилавку. — Считается! Потому что противоречит документально подтверждённой реальности!

— Документы засекречены, — напомнил Пётр.

Потом он вдруг дёрнул головой в сторону, прижал ладонь к уху и замер.

— Что с вами? — спросил Райко.

— Контузия, — тихо сказал Пётр. — Осколок под Кандагаром. Иногда... — он потряс головой, — накатывает. Особенно когда про документы спрашивают.

— У МЕНЯ IQ ЧЕТЫРЕСТА! Я вижу ложь за три километра! Вы никогда не служили! Вы всю жизнь работали кладовщиком на заводе! У меня есть на вас досье!

Пётр медленно поднял глаза на Полковника. Посмотрел на него долго. Потом — на парашют. Потом снова в глаза.

— Кладовщик, — сказал он тихо. — Да, кладовщик. На заводе.

Тишина.

— Что? — сказал Полковник.

— Кладовщик. Сорок два года. Завод имени Кирова. Измаил. — Пётр кивнул. — Это правда.

Никто не ожидал этого поворота.

— То есть... — начал Леопольд.

— Это была правда? — переспросил Райко.

— Это правда, — подтвердил Пётр спокойно. — Кладовщик. Никаких войн. Никогда не служил. Военкомат меня не взял — плоскостопие и минус восемь на оба глаза.

Полковник стоял с открытым ртом.

— Но... ордена... — начал он.

— С завода. — Пётр провёл рукой по груди с орденами. — "Ударник пятилетки". "Лучший кладовщик района 1987 года". Это на немецком — значит "образцовый порядок на складе", нам немецкое оборудование поставляли. Это на вьетнамском — подарок от делегации. — Он указал на медаль с иероглифами. — А это... — он секунду помолчал. — Это с кукурузного поля нашёл. Чьё — не знаю.

Леопольд, Райко и Полковник стояли молча.

— Зачем тогда? — тихо спросил Райко.

Пётр пожал плечами.

— Внучка не слушает. Клан её не слушает. А меня слушают, пока я про войну рассказываю. Не останавливают. Не перебивают. Сидят.

Полковник медленно закрыл блокнот.

Пётр на секунду посмотрел не на него, а куда-то мимо — в дальний угол магазина, куда почти не падал свет.

— Не «служил», а «числился», — сказал он слишком ровно. — Записывай точно, командир.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина.

— ПОЖАР! — вдруг закричал Пётр, вскочив со стула.

Все трое шарахнулись в разные стороны. Леопольд врезался в стеллаж с консервами. Райко сшиб банку гречки. Полковник автоматически потянулся к кольцу парашюта.

Никакого пожара не было.

Пётр сел обратно. Поправил китель.

— Рефлекс, — пояснил он. — Бомбёжка под Дрезденом.

Снова молчание.

— С медицинской точки зрения, — произнёс Леопольд, потирая лоб, куда попала банка тушёнки, — это называется...

III. ИТОГИ

Операция "Иннокентий Подкожный" была признана завершённой в 14:58.

Полковник записал в досье: "Дедушка Пётр Борщь — боевой биографии не имеет. Работал кладовщиком. Ордена — производственные, одна медаль неизвестного происхождения (предположительно с кукурузного поля). МОТИВАЦИЯ УСТАНОВЛЕНА: ищет внимание семьи. Угрозы Сараю-Альфа не представляет. Дело закрыть."

Потом он зачеркнул "дело закрыть" и написал: "Взять на учёт. Наблюдение продолжать."

Потом зачеркнул это тоже.

Потом закрыл блокнот.

Они уже выходили из магазина, когда в дверях столкнулись с Галиной. Та остановилась. Посмотрела на Леопольда. На лейкопластырь поперёк носа. На крест, нарисованный на лбу. На разные ботинки.

— ДЛИННЫЙ УРОД, — произнесла она тоном, каким метеорологи объявляют ураган пятой категории. — ТЫ НА РАБОТЕ!

— Иннокентий Подкожный, — поправил Леопольд.

— ИННОКЕНТИЙ ПОДКОЖНЫЙ, ТЫ НА РАБОТЕ!

Полковник и Райко выскользнули за дверь.

Леопольд оглянулся им вслед.

— Дефикация, — сказал он тихо и пошёл обратно к прилавку.

Уже на улице Полковник с Райко молча дошли до угла. Остановились.

— Операция провалилась? — спросил Райко, поправляя единственные оставшиеся усы — настоящие.

— Операция выполнена, — сказал Полковник. — Истина установлена.

— Но он сам всё рассказал. Мы ничего не сделали.

— Та-та-та-та. — Полковник помолчал. — Иногда это лучшее, что может сделать разведка.

Райко кивнул. Потянулся за блюдцем — но блюдца не было, потому что они стояли на улице. Он расстроился и подкрутил ус.

Где-то в магазине Дедушка Пётр снова сидел на стуле в углу. Может, уже рассказывал Аркаше про Афганистан. Аркаша, скорее всего, слушал — потому что Аркаша слушал всё и всех, как часть своей личной медитации о бессмысленности.

Операция была завершена.

Истина была установлена.

И всё равно что-то свербело.

Потому что в момент, когда Полковник кричал об IQ четыреста и о кладовщике, Пётр смотрел не на него.

Пётр смотрел на Леопольда.

На лейкопластырь. На разные ботинки. На паучьи руки. На лысую голову. На 2.40 метра роста.

И в его выцветших глазах было что-то такое, чего не было раньше.

Что-то похожее на узнавание.

Полковник сделал ещё три шага. Остановился. Открыл блокнот на новой странице.

Написал медленно: "ДЕДУШКА ПЁТР — история ДО Измаила НЕ ПРОВЕРЕНА."

Потом написал под этим: "ЛЕОПОЛЬД — история ДО Измаила НЕ ИЗВЕСТНА."

Подчеркнул оба.

— Та-та-та-та, — произнёс он очень тихо.

Райко посмотрел на него. Посмотрел на блокнот. Снова подкрутил ус.

Ничего не сказал.

Дальше читать: Торговый диагноз