Теги: батоня Галина Клан-Борщей ПК-1 История Галинократия-2.0 Семенок Батоня

Статус: active

Слов: 2 472

ГАЛИНО НОУХАУ: ВЕЛИКОЕ ШВАГОТВОРЕНИЕ

ДОРОЖНАЯ ОДИССЕЯ ГАЛИНЫ РАФАЭЛЕВНЫ БОРЩЬ

ЭКСТРЕННЫЙ СОВЕТ БОРЩЕЙ (02:49 НОЧИ)

Галина положила черновик №3 на прилавок.

Жёлтый, помятый, пропахший советским портвейном клочок бумаги с угловатыми символами и строчкой "ГИДРОФРЕНИК" в верхнем углу. Снизу — схема. Большинство линий расплывалось. Углы были, но что к чему — читалось через раз.

Клан Борщей стоял перед прилавком.

Аркаша смотрел в стену. Не в черновик. В стену. Где-то там, за стеной, за Измаилом, за атмосферой — находилась точка, которую он созерцал уже третий год.

Ромчик держал калькулятор двумя руками. Тамара обнимала кефир. Гриша спал стоя, опершись о полку с консервами. Дедушка Пётр кашлянул.

— ПОЖАР, — сказал он. — На всякий случай.

— Пока не надо, — сказала Галина. — Слушайте. У нас есть черновик. По черновику мы строим аппарат. Аппарат производит продукт. Продукт — деньги. Деньги — власть. Власть — ИЗМАИЛ. Вопросы?

Тамара подняла руку.

— А кефир куда?

— На место.

— Понятно, — Тамара кивнула. Кефир остался у неё.

— Тогда начнём брейнштурм. Нам нужно придумать, из чего строить аппарат. IQ 300 открыт для предложений.

Ромчик посмотрел на калькулятор.

— Ну... — начал он. — Если взять... — он нажал несколько кнопок. — Восемь.

— Восемь чего?

— Восемь, — повторил Ромчик. — Это правильный ответ. Я посчитал.

— Гриша! — позвала Галина.

Гриша открыл один глаз.

— Пожар?

— Нет. Что нужно для самогонного аппарата?

Гриша закрыл глаз.

— Сон, — сказал он. И заснул.

Галина повернулась к Аркаше.

Аркаша смотрел в стену.

— Аркаша.

Тишина.

— АРКАША!

Аркаша медленно повернул голову. Это заняло одиннадцать минут.

— Я... — начал он.

Клан Борщей замер. Аркаша думал вслух. Это случалось реже, чем солнечное затмение.

— Думаю...

Пауза.

— Нарисовать, — произнёс он наконец. — Нарисовать аппарат. И он... появится.

— Карандашом? — уточнила Галина.

— ...Да, — согласился Аркаша через четыре минуты.

— Гениально. — Галина взяла со стола оба рулона синей изоленты и поставила перед собой. — ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ. IQ 300 сейчас работает.

Она уставилась в черновик.

АНАЛИЗ ЧЕРНОВИКА

Черновик был написан в панике. Пан Коцкий писал нервно, мелко, по всей видимости в Дубровнике, пока за ним гналась мафия — часть символов была размыта насовсем, часть перечёркнута, над одним углом красовалась пятно явно от портвейна Бурека Чевапчича.

IQ 300 систематизировал.

— Основа — большая. Медная. С нагревом снизу. — Галина провела пальцем по схеме. — Трубки — длинные, гибкие, несколько штук. Охлаждение... что-то с воздухом. Прозрачный резервуар — вот тут. И внизу... — она прищурилась. — Деталь резонанса. Железная. Особой формы. Гудит.

Она откинулась назад.

— Детали Коцкого нам не нужны. Его аппарат — его дело. Наш будет нашим. Из того, что попадётся.

Она взяла квитанцию со стола и написала на обороте:

СПИСОК БОРЩЬ-1:
1. Казан — медный, большой
2. Трубки — длинные, гибкие (пофиг от чего)
3. Охлаждение — любое с вентилятором
4. Резервуар — прозрачный
5. Деталь резонанса — железная, гудит (???)
6. СИНЯЯ ИЗОЛЕНТА — 2 рулона (ЕСТЬ)

— Клан Борщей. Выдвигаемся.

Дедушка Пётр поднял руку.

— ПОЖАР?

— Скоро, дедушка Пётр. Скоро.

ДОРОЖНАЯ ОДИССЕЯ — ОСТАНОВКА 1: РЫНОК "ДУНАЙЧИК"

Измаил встречал их запахом рыбы, укропа и чужих проблем. На рынке "Дунайчик" кипела утренняя торговля.

Галина шла впереди. Её траектория была прямой. Люди расступались сами — инстинкт самосохранения у измаильцев был хорошо развит.

Гриша спал на ходу, держась за плечо Ромчика. Ромчик считал шаги. Тамара несла кефир двумя руками, уверенная, что это кошелёк. Аркаша шёл последним и иногда останавливался посмотреть на голубей.

— КАЗАН! — объявила Галина, увидев ряд с медной посудой.

За прилавком сидела торговка — женщина лет шестидесяти, видавшая всякое. Пока не увидела Галину.

— Вон тот. Медный. Самый большой.

— Это... — торговка сглотнула. — Это казан для плова. Сорок литров. Он дорогой, двести...

Галина посмотрела на неё.

Торговка посмотрела на Галину. На её плечи. На её тень, которая накрыла прилавок целиком.

— ...совершенно бесплатно, — тихо закончила она.

— Правильное решение, — согласилась Галина.

Она взяла казан одной рукой и двинулась дальше. Казан был размером с небольшой бойлер.

На выходе с рынка, на деревянном ящике рядом с рыбным рядом, сидела кошка. Пушистая, чёрная, с белым пятном на шее. Сидела с видом существа, у которого есть время на что угодно, кроме спешки.

— Я, Батоня, — произнесла кошка, не глядя на Галину, — задумываюсь: является ли процесс дистилляции метафорой онтологического очищения? Или это телеологически заряженный акт трансформации материи в субстанцию с высшим КПД?

Галина остановилась.

— Что?

— Ничего особенного, — сказала Батоня. — Просто имманентность бытия. Не трясись по пустякам, Галина Рафаэлевна.

И спрыгнула с ящика в неизвестном направлении.

— УРОДЫ! — гаркнула Галина на Клан. — Идём.

ДОРОЖНАЯ ОДИССЕЯ — ОСТАНОВКА 2: МАГАЗИН "МИР СОВЕТСКОЙ ТЕХНИКИ"

На углу Портовой и Дунайской висела вывеска: "МИР СОВЕТСКОЙ ТЕХНИКИ (РАБОТАЕМ С 1987)". В витрине стояли пылесосы под полиэтиленом и телевизор, который явно не включался с 1994-го.

Галина вошла. Над дверью жалобно звякнул колокольчик.

— Шланг. Длинный. Гибкий.

Продавец — дедок в синем халате — отложил газету.

— От чего шланг?

— От чего попало.

— Есть от пылесоса "Буря" 1979 года. Три метра, резиновый.

— Беру. Ещё — вентилятор.

— Есть "Ветерок". Настольный. Гудит как трактор.

— Идеально.

Ромчик подошёл к кассе с калькулятором наперевес.

— Сколько стоит? — деловито спросил он.

— Триста гривен за всё.

Ромчик нажал несколько кнопок.

— Сорок семь тысяч, — сообщил он.

— Что?

— Это точная сумма. Я посчитал.

Кассир посмотрел на Ромчика. Потом — за его спину, на Галину с казаном.

— Триста, — сказал кассир тихо.

— Ладно, — согласился Ромчик. — Но мой калькулятор не согласен.

В это время Аркаша, зайдя в магазин, остановился у витрины с пылесосами. Он смотрел в стекло. Не на пылесосы — в пространство за стеклом, где располагалось что-то, видимое только ему.

— Аркаша. Выходим.

Молчание.

— АРКАША!

Прошло восемь минут.

Аркаша повернул голову.

— Тут... — сказал он. — Хорошее место.

— На улице лучше.

— ...Возможно, — согласился он через три минуты.

Галина взяла его за плечо и вывела. Ноги Аркаши двигались с задержкой относительно остального тела.

ДОРОЖНАЯ ОДИССЕЯ — ОСТАНОВКА 3: ПЕРЕУЛОК (И ЗАГАДОЧНЫЙ КОТ)

Между рынком и магазином техники был узкий переулок, пахнущий кошками и старым деревом. Галина протискивалась через него с казаном. Казан цеплялся за стены.

Ровно в этот момент — через четырнадцать минут после того, как Ромчик сказал кассиру "сорок семь тысяч" — до Аркаши дошло, что это было смешно.

Механизм запустился.

Сначала — звук нарастания. Как будто кто-то три часа надувал медицинскую грелку и наконец отпустил клапан.

Потом:

— БА-БА-БА-БА-БА-БААААА!!!

Четыре секунды.

Казан вырвался из рук Галины и ударился о стену. Банка кефира Тамары упала. Ромчик выронил калькулятор. Дедушка Пётр крикнул "ПОЖАР!" — но это потонуло в звуке. Три голубя с крыши взлетели одновременно.

Тишина.

Аркаша смотрел в пространство перед собой с тем же выражением, что и всегда.

— Что это было?! — Галина подняла казан.

Никто не знал. Клан Борщей стоял в переулке, оглушённый. Это случалось раз в квартал — не чаще. И каждый раз застигало врасплох.

Прошло семь минут.

— Я... — произнёс Аркаша. — Понял... шутку.

— Какую шутку?

— Сорок семь... тысяч.

Галина посмотрела на него.

— Это было четырнадцать минут назад.

— Да, — согласился Аркаша. — Я... быстро.

На подоконнике второго этажа сидел кот.

Рыжий, взлохмаченный, с видом бездомного. Но под пыльной шерстью на золотой цепочке что-то поблёскивало. Очень маленькое. Едва заметное.

— Тяжело несёшь? — спросил кот.

Галина остановилась.

— Говорящий кот.

— Наблюдательная женщина.

— Чего тебе?

Рыжий кот почесал за ухом, не торопясь.

— Ничего. Смотрю. — Он кивнул на казан. — Медный. Хороший выбор. Шланг от "Бури" — тоже. Вентилятор... неплохо. Но банка у тебя ещё нет.

Галина прищурилась.

— Откуда знаешь про банку?

— Предполагаю, — сказал кот. — Я наблюдательный.

— И деталь резонанса не нашла.

— Знаю, — сказал кот. — Пружина. Упругая, старая. Лучше советская — они резонируют иначе. Чем старше, тем ровнее вибрация.

— Откуда ты знаешь про деталь резонанса?

Кот зевнул. Цепочка качнулась. На секунду из-под шерсти мелькнуло что-то стеклянное — круглое — золотом.

— Физика, — ответил он. — Старая наука. Удачи, Галина Рафаэлевна.

И прыгнул с подоконника.

Галина смотрела в пустой переулок.

— Второй говорящий кот за неделю, — произнесла она вслух. — И оба знают моё отчество.

— ПОЖАР? — уточнил дедушка Пётр.

— Пока нет. Идём в подвал.

ДОРОЖНАЯ ОДИССЕЯ — ОСТАНОВКА 4: ПОДВАЛ МАГАЗИНА

Прозрачный резервуар нашёлся сам.

В тёмном углу подвала магазина "У Галины" стояло восемь трёхлитровых банок маринованных огурцов. Урожай 2019 года. Галина спустилась туда вместе с Гришей.

Гриша увидел огурцы.

Гриша открыл банку.

Гриша начал есть огурцы в темноте, не говоря ни слова.

— Гриша. Мне нужна пустая банка.

— М-мм, — сказал Гриша.

— Быстрее.

Гриша ускорился. Через шесть минут банка была пуста. Рассол он выпил стоя. Банка стояла перед ним чистая, блестящая.

— Хорошо, — сказала Галина.

Пружина нашлась там же — под раскладушкой Гриши. Старая, советская, диаметром с кулак. Гриша немедленно лёг на раскладушку без пружины и заснул.

Галина нажала на пружину пальцем. Она завибрировала медленно, ровно — долго, не затихая.

Три сотни миллиардов нейронов сказали: да.

СБОРКА (ПОДВАЛ МАГАЗИНА, 17:30)

Казан — в центре. Шланг от "Бури" шёл от казана по спирали вверх, потом — вниз к вентилятору "Ветерок", который должен был охлаждать пар. От вентилятора — к трёхлитровой банке, перевёрнутой горлышком вниз над выходной трубкой. Маленькую трещину на боку банки Галина заклеила полоской синей изоленты.

Два рулона пошли в дело.

— Обматываем, — командовала Галина.

Ромчик обматывал шланг — сначала калькулятором, потом поправили. Тамара мотала изоленту правой рукой, левой удерживая кефир. Часть изоленты намоталась на кефир. Галина отмотала обратно. Гриша спал. Дедушка Пётр кричал "ПОЖАР!" каждые тридцать секунд, и Галина поняла, что это просто фоновый шум — как вентилятор.

Через час конструкция стояла.

Казан с гибким шлангом вместо медного змеевика. Советский вентилятор как охладитель. Огуречная банка вверх тормашками как сухопарник. Синяя изолента везде. Нагрев — советская одноконфорочная плита "Мечта" 1979 года из подвала, которую Галина нашла за мешком соли.

Осталась деталь резонанса.

Галина положила пружину в основание казана, как было в черновике: "снизу". Почему снизу? Черновик не объяснял. Она положила. Пружина загудела тихо, едва слышно — сама по себе, без нагрева, без воды.

— Гудит, — сказала Галина.

— Это хорошо? — спросила Тамара, поглаживая кефир.

— Это правильно.

Аркаша всё это время стоял у банки и смотрел на неё.

Не трогал. Просто смотрел.

Через двадцать три минуты он открыл рот.

— Банка...

— Что — банка.

Пауза. Семь минут.

— Стоит немного... — он замолчал. — Не так.

Галина посмотрела на банку. Потом на Аркашу. Потом на банку.

Аркаша с задержкой протянул руку и чуть повернул банку — на несколько градусов. Шланг, который перегибался в месте соединения, выпрямился.

— ...Вот так, — закончил Аркаша через пять минут.

Галина молчала.

— Хорошо, — сказала она наконец.

Финальный слой изоленты. Оба рулона кончились ровно тогда, когда последнее соединение было замотано. Галина расценила это как знак.

Конструкция выглядела как результат совместной работы советской промышленности и людей, у которых нет инженерного образования, но есть IQ 300 и полное отсутствие страха.

— Готово, — сказала Галина.

ЗАПУСК

Литр воды из-под крана.

"Мечта" нагрелась за три минуты. Пружина под казаном загудела сильнее. Шланг от "Бури" нагрелся — по нему пошло что-то. Вентилятор "Ветерок" зажужжал советским гудением 1972 года выпуска — тем самым, от которого в коммунальных квартирах дребезжали стёкла.

— Что-то идёт, — сообщил Ромчик.

Первая капля появилась через сорок минут. Прозрачная. Потом — едва розоватая. Потом — розово-мутная с перламутровым отливом, как будто огурцы из банки оставили в ней своё мнение.

Галина подставила стакан.

Подождала.

Понюхала.

Попробовала.

— ПФФФ, — вырвалось из неё. — БРРРР. — Она помолчала секунду. — Это... сорок градусов минимум. Вкус... борща. Но сладкого. И с чем-то ещё. С чем-то, чего нет в природе, но я хочу ещё.

Через час в стакане было девятьсот восемьдесят миллилитров мутно-розового самогона.

Не два литра из одного. Но аппарат работал.

— ПОЖАР! — крикнул дедушка Пётр.

— НЕТ, ПЁТР. — Галина поставила стакан. — НЕ ПОЖАР. ПОБЕДА.

ТОРЖЕСТВЕННОЕ НАРЕЧЕНИЕ

Галина встала перед аппаратом.

Клан Борщей выстроился позади. Гриша специально проснулся. Ромчик держал калькулятор на уровне сердца. Тамара — кефир. Дедушка Пётр — руки по швам. Аркаша смотрел на аппарат — впервые за день именно на аппарат.

Галина кашлянула.

— Именую тебя... — произнесла она. — ПФФФ-БРРРР ЭКОНОМИКА МИРОВОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ БОРЩЬ-1 В ОТМЕСТКУ КБ МОКРЫЙ ПОДВАЛ.

Тишина.

— Это длинно, — заметила Тамара.

— Это канонично. Запомните главное: ПФФФ-БРРРР-Э1.

Дедушка Пётр встал по стойке смирно.

— ПОЖАР! — произнёс он уважительно. Это был комплимент.

Ромчик посмотрел на калькулятор.

— Сорок семь тысяч, — сообщил он торжественно. Это тоже был комплимент.

КЛИФФХЭНГЕР

Родственники разошлись. Гриша вернулся в подвал. Тамара унесла кефир. Ромчик пошёл считать в углу.

Аркаша ушёл последним.

На пороге он остановился. Обернулся.

— Галина...

— Что.

Пауза. Девять минут.

— Хорошая... — сказал он. — Пружина.

И вышел.

Галина осталась одна.

Перед ней стоял ПФФФ-БРРРР-Э1, тихо потрескивая остывающим казаном. Рядом лежал черновик №3.

Она взяла черновик.

Посмотрела на надпись в углу.

ГИДРОФРЕНИК.

Один литр воды — два литра продукта. КПД двести процентов. Это не физика. Это невозможная физика. Это то, что знают только те, кто живёт "не совсем в этом мире".

ПФФФ-БРРРР-Э1 давал девяносто процентов. Хорошо. Но не двести.

Галина медленно подняла взгляд на карту, которая висела на стене. Дунай. Платина. Бобровые плотины.

Три удара в дверь. Тихих. Лёгких. Не человеческих.

Галина не двигалась.

Ещё три удара.

Она подошла. Открыла.

На пороге сидела чёрная кошка с белым пятном на шее. Смотрела на Галину с выражением, которое могло означать что угодно.

— Ты опять, — сказала Галина.

— Я, Батоня, — сказала Батоня, — просто замечаю: телеология пути выглядит как случайность лишь для тех, кто не видит детерминизм за событиями. Но бобры — они не случайны. Они — конечная точка вектора, который уже запущен.

— Кто запустил вектор?

Батоня посмотрела на неё очень серьёзно.

— Имманентность бытия, — сказала она. — Не трясись по пустякам.

И исчезла в темноте.

За три квартала от магазина, на крыше трансформаторной будки, рыжий взлохмаченный кот достал маленькую рацию. Советскую. Размером с портсигар.

Нажал кнопку.

— Plano funkcias, — произнёс он тихо. — Objekto movas al celo.

Объект движется к цели.

Монокль под шерстью мелькнул золотым — один раз.

Ответа не было. Только Дунай вдали. Бобровые плотины. Платина.

Кот убрал рацию.

И исчез.

Итог операции: ПФФФ-БРРРР-Э1 собран и работает. Детали: казан с рынка, шланг от пылесоса "Буря", вентилятор "Ветерок", банка из-под огурцов Гриши, пружина от его же раскладушки, синяя изолента. КПД около 90%. Продукт: розово-мутный самогон неустановленного вкуса.

Гидрофреник: Галина знает, что делать. Бобры — следующий шаг.

Семенок: Фаза 1 завершена. Объект движется к цели. Тайный план — неизвестен.

Клиффхэнгер: Кто-то уже давно ведёт Галину туда, куда нужно. Galina не знает. Читатель — почти.

🔗 Следующее: → Галина отправляется на Платину. Поединок с Великим Бобром. Вынужденный союз.