УКВ-Пузырёк: ночная романтика Райко

Ночью, когда ДГК пах борщом, портвейном и подозрительной интеллигенцией, товарищ Райко закрыл гараж изнутри и сказал:

— Это не модернизация. Это культурное наступление.

РевоУАЗик стоял на кирпичах, как раненый броневик после банкета. Райко вынес радиостанцию УКВ-Пузырёк, колонки «Лабиринт» 6АСЛ-1 и кастрюлю с кабелями, которые почему-то были в сметане.

Сначала он прикрутил УКВ-Пузырёк к панели красной изолентой. Потом подключил «Лабиринт» под сиденье.

— Звук должен искать выход, — объяснил он кастрюле с кабелями. — Как революция из подвала.

На частоте 1917 сразу прорезался Полковник:

— Та-та-та-та! Внимание! Дисциплина начинается с настройки антенны!

Райко торжественно кивнул.

— Работает. Пропаганда есть.

Он завёл РевоУАЗик. Глушитель сыграл первые такты «Интернационала», фиолетовый дым пошёл в сторону Измаила, а колонки выдали такой бас, что в багажнике самогон стал маршировать пузырьками.

Но потом Райко, убедившись, что никто не видит, тихонько повернул ручку.

Из «Лабиринта» полилось радио «Романтика».

Райко замер. Усы дрогнули. РевоУАЗик медленно покатился по ночному Измаилу.

— Это не слабость, — прошептал он. — Это поиск интеллигенции.

Из колонок — саксофон. Райко закрыл глаза. РевоУАЗик вильнул к обочине.

— Внимание! — рявкнула рация. — Частота 1917! Доложить культурную обстановку!

Райко дёрнулся так, что стукнулся головой о потолок. Ручка переключилась сама — от удара.

— Так... культурная обстановка стабильная, — выпалил он в эфир. — Провожу плановый замер радиуса пропаганды.

— Принято, — отозвался Полковник. — Та-та-та-та.

Райко выдохнул. Медленно повернул ручку обратно. Саксофон — на месте.

— Ждёт... — прошептал он. — Зараза.

Он прибавил громкость и свернул к порту, где никто не носит погоны и не требует докладывать.

— Это не слабость, — повторил Райко громче. — Это проверка культурной устойчивости подвески.

А на приборной панели, в свете луны и фиолетового выхлопа, УКВ-Пузырёк мигал зелёным — как будто знал, но разрешал.