Теги: батоня Бодя Пан-Коцкий Райко История Кулинария Казах

Статус: canon

Слов: 1 157

ВИНЬЕТКА: КАЗАХСКИЙ ДЕСЕРТ БОДИ

Жанр: Кулинарная виньетка / Национальная кухня через абсурд Персонажи: Бодя, Пан Коцкий, Товарищ Райко Локация: Квадрат Пана Коцкого

В Квадрате играла JBL. Пан Коцкий сидел за столиком, пил портвейн и смотрел на пустую кастрюлю из-под докторского десерта с чувством глубокой профессиональной усталости. Товарищ Райко стоял у плиты и задумчиво крутил в лапах половник.

— Три — ноль в пользу абсурда, — сказал Пан Коцкий. — Сначала Дубай. Потом винегрет. Потом дефикация. Я начинаю вести счёт бессмысленности.

— Это не бессмысленность! — возразил Райко. — Это классовая борьба через кулинарию! Но Леопольд... — он вздохнул. — Леопольд нанёс идеологии непоправимый урон.

В этот момент вентиляционная решётка под потолком с грохотом отвалилась. Из отверстия показалась серо-белая морда с коричневым пятнышком на носу.

— Привет, заебал, — сказал Бодя, свешиваясь вниз головой. — Я на обед пришёл, бауырым. Что тут у вас готовили? Пахнет больницей и разочарованием.

Пан Коцкий закрыл глаза. Райко поперхнулся портвейном.

— Бодя, — осторожно сказал Пан Коцкий. — Ты зачем через вентиляцию пришёл? Там дверь есть.

— Дверь — это для тех, кто не служил в СГКС, — ответил Бодя, спрыгивая с решётки и приземляясь на четыре лапы. — Я через вентиляцию быстрее. Нормально ғой?

Он отряхнулся, осмотрел Квадрат и подошёл к плите.

— Я слышал, тут турнир. Дубайское печенье. Пролетарский салат. Докторский ужас. Три-ноль. Пора казахский подход показать.

— Ты умеешь готовить? — скептически спросил Райко.

— Қойшы, бауырым. — Бодя открыл холодильник и начал изучать содержимое. — Я в степи вырос. Если ты в степи не умеешь готовить, ты там останешься. Навсегда.

Он достал баранину, лук, муку, курт и банку портвейна.

— Это портвейн! — возразил Райко. — Это топливо революции! Не для готовки!

— В Казахстане портвейн — универсальный ингредиент, — сказал Бодя, не оборачиваясь. — Если добавить портвейн в любое блюдо, оно становится казахским. Наука, бауырым.

Пан Коцкий пододвинулся ближе, заинтересовавшись.

— Что ты собираешься готовить?

— Бешбармак по-бульдозерски, — объявил Бодя, доставая нож. — В переводе с казахского — «пять пальцев». Потому что есть надо руками. Это не просто еда. Это философия. Сначала ты страдаешь — режешь мясо, месишь тесто, плачешь в лук. Потом ты ешь — и понимаешь, что страдания были оправданы. Казахский подход.

— «Пять пальцев»? — переспросил Райко с подозрением. — Это что, буржуазное название?

— Э, бауырым, — Бодя ловко нарезал мясо кубиками. — Название древнее. Когда казахи садились есть бешбармак, они не пользовались вилками. Вилка — это капитализм. Вилка отделяет тебя от еды. А бешбармак — это единство. Ты и мясо. Рука и тарелка. Никакой бюрократии.

Райко задумался. Потом задумчиво почесал ус.

— В этом что-то есть, — признал он. — Пролетарское единство с продуктом. Без капиталистических посредников в виде столовых приборов.

— Я же говорю, — кивнул Бодя, бросая мясо в казан. — Казахи придумали социализм задолго до Маркса. Просто не записали, потому что писать было некогда — надо было мясо есть.

Пан Коцкий подошёл к казану и заглянул внутрь.

— Технический вопрос, — сказал он. — Ты сначала обжариваешь мясо или сразу варишь?

— Э, бауырым, казахская кухня не терпит суеты, — ответил Бодя, заливая мясо водой. — Сначала варим мясо до состояния «когда бабушка сказала бы: "Ещё рано, но уже можно"». Потом в этом бульоне варим тесто. Потом сверху — лук, обжаренный в портвейне. Потом — курт для кислоты. Потом — ещё слой мяса. Потом — секретный ингредиент.

— Какой? — спросил Пан Коцкий.

— Шай, — серьёзно сказал Бодя. — После бешбармака обязательно пить шай. Чай. С молоком. Без молока — это не шай, это просто грязная вода. — Он покосился на Райко. — Знаю, бауырым, что ты не любишь молоко. Но в Казахстане молоко в чае — это святое. Это не твой буржуазный латте. Это традиция.

— Не начинай про молоко! — предупредил Райко.

— Я не начинаю. Я предупреждаю. — Бодя засыпал муку на стол и начал месить тесто. — Нормально ғой?

— Ты хочешь сказать, что казахи пьют чай с молоком? — уточнил Пан Коцкий.

— Қойшы. — Бодя раскатал тесто тонким слоем. — Не просто пьют. Они настаивают на этом. Если ты казах и не пьёшь шай с молоком — ты кто? Ты просто человек, который ест мясо. А казахи — это не просто люди, которые едят мясо. Это люди, которые пьют шай после мяса. Разница огромная.

Казан начал булькать. По Квадрату поплыл запах варёной баранины и лука. Бодя нарезал тесто ромбиками и бросил в бульон.

Райко шумно втянул воздух.

— Пахнет... нормально, — нехотя признал он. — Но я всё ещё не доверяю молоку.

— А тебе и не надо доверять, — сказал Бодя. — Ты просто сиди, бауырым, и жди. Сначала страдаешь, потом ешь.

Через полчаса Бодя подал три тарелки. На каждой — горка мяса, сверху — тесто, пропитанное бульоном, лук, посыпанный куртом, и зелень.

— Вилок не даю, — предупредил он. — Только руки. Казахский подход.

Пан Коцкий взял кусок мяса пальцами. Откусил. Прожевал. Закрыл глаза.

— ...Вкусно, — сказал он. — Мясо правильное. Тесто тонкое. Курт даёт кислоту, которая режет жир. Портвейн чувствуется, но не перебивает. Технически — грамотно. 4.5 из 5.

— Четыре с половиной?! — возмутился Бодя. — А где ещё полбалла?

— Ты через вентиляцию пришёл, — сухо ответил Пан Коцкий. — Это снимает 0.5 за нарушение протокола входа на кухню.

— Принято, — кивнул Бодя. — Райко, твоя очередь. Давай, бауырым, не подведи классового врага.

Райко взял кусок мяса пальцами, подозрительно осмотрел со всех сторон и отправил в рот. Прожевал. Нахмурился. Прожевал ещё. Потом взял ещё кусок. Потом ещё. И ещё.

— ...Слушай, — сказал он с набитым ртом. — Я, как повар-революционер, заявляю: это не контрреволюционно. Это... — он сглотнул. — Это честно. Мясо — пролетарское. Тесто — трудовое. Курт — народный. Даже портвейн использован по назначению, а не для дефикации.

— Высокая похвала, — сказал Бодя, улыбнувшись. — Значит, счёт уже три-один в пользу Квадрата?

— Бешбармак — это не моя победа, — ответил Бодя, наливая себе чай из пиалы. — Это победа казахской кухни. А казахская кухня не соревнуется. Она просто приходит через вентиляцию, всех кормит и уходит. Қойшы.

Он отпил чай. Закрыл глаза от удовольствия.

— Шай с молоком — это вещь, — сказал он. — Даже ты, Райко, если попробуешь — поймёшь.

— Я НЕ БУДУ ПИТЬ МОЛОКО! — рявкнул Райко.

— Ну и зря. — Бодя налил себе вторую пиалу. — Это при социализме ты бы пил чай с молоком и слушал радио «Романтика». А при капитализме ты пьёшь портвейн и споришь с котом из вентиляции. Выбирай, бауырым.

Райко замер с поднятым половником. Потом медленно опустил его.

— ...У меня нет аргументов, — признал он.

— Бывает, — сказал Бодя.

Пан Коцкий включил JBL громче. По Квадрату поплыл казахский шансон.

— Четыре-ноль, — сказал Пан Коцкий, доставая блокнот.

— В смысле?! — возмутился Бодя.

— Это шутка, — ответил Пан Коцкий, не улыбнувшись.

Райко незаметно потянулся к пиале Боди и сделал глоток чая с молоком.

— Ты бы ещё незаметнее... — сказал Бодя, не открывая глаз.

— Молчи.