Теги: батоня история боковая виньетка Леопольд Пан-Коцкий Семёнок Полковник Райко Бодя научный-отдел артефакт

Статус: active

Слов: 1 769

ВИНЬЕТКА: КАК ДЯДЯ ЛЕОПОЛЬД СОБИРАЛ БОРЩЕВОЙ АККУМУЛЯТОР ПО ВСЕМУ ГОРОДУ

После создания научного отдела выяснилась неприятная правда.

Наука в Сарае-Альфа была, а электричества под неё — почти нет.

Одна розетка уже держала лампу. Вторая отходила только если вставлять вилку под углом, прижимать коленом и не дышать. Третьей не существовало, но Леопольд уверял, что «её просто нужно правильно почувствовать».

Полковник стоял посреди сарая, смотрел в блокнот и говорил так, будто зачитывал приговор:

— Научный отдел без автономного источника энергии — это не отдел. Это кружок опасных намерений.

Семёнок сидел на верстаке и кивал.

Бодя держал удлинитель так, словно это была змея из особо враждебной среды.

Товарищ Райко ел хлеб и мрачно сопел.

Пан Коцкий лежал на ящике с гайками и сразу сказал:

— Если Леопольд сейчас предложит подключить науку к борщу, я не удивлюсь.

Леопольд, который в этот момент приматывал ложку к какому-то металлическому цилиндру, резко поднял голову.

— А это, между прочим, мысль.

Все посмотрели на него.

— Не ваша, — уточнил Пан Коцкий. — Я её запретил за секунду до рождения.

Но было поздно.

Глаза Леопольда уже смотрели туда, куда обычно смотрят его идеи: в опасную и бессмысленную даль.

— С медицинско-энергетической точки зрения, — торжественно сказал он, — борщ содержит тепло, свёклу, соль, память народа и лёгкую кислотность. Это почти батарейка. Нужна только правильная оболочка.

— Борщ — это не батарейка, — сказал Семёнок.

— Пока, — поправил Леопольд.

Полковник захлопнул блокнот.

— Ставлю задачу. Научному отделу нужен автономный источник питания. Срок — сегодня. Условия — не взорвать город. Допущение: Райко будет мешать. Компенсация: Пан Коцкий будет ругаться.

Райко ударил ладонью по столу.

— Я не мешаю! Я осуществляю идеологический контроль! Если борщ пойдёт в электричество — я должен знать, не служит ли он буржуазии!

Пан Коцкий вздохнул.

— Если мы поедем по городу собирать хлам, служить будет только шиномонтажу.

Леопольд уже натягивал пиджак.

— Значит, выдвигаемся.

1. ЭКИПАЖ ДОРОЖНОЙ НАУКИ

По городу выехали на Франкенцикле.

Точнее, Леопольд назвал это «выездной медицинской лабораторией на колёсно-диагностической базе», но Семёнок посмотрел на конструкцию из рамы, примотанного ящика, ведра и бокового сиденья и сказал:

— Это Франкенцикл.

Сзади, в прикреплённой тележке, гремели пустой казан, моток синей изоленты, два мешка непонятно для чего и табличка, которую Леопольд заранее написал углём:

СБОР ДЕТАЛЕЙ ДЛЯ БОРЩЕВОГО АККУМУЛЯТОРА

Райко ехал рядом в РевоУАЗике, потому что не доверял научной логистике без запаса хлеба, чеснока и аварийной кастрюли.

Пан Коцкий сидел у него на приборной панели и был назначен «главным специалистом по тому, что из этого вообще можно собрать».

Полковник остался в Сарае-Альфа, но выдал приказ:

— Каждая найденная деталь должна быть учтена. Всё непонятное считать потенциально полезным. Всё явно опасное считать особенно полезным, но не сразу трогать.

Бодя хотел поехать тоже, но Семёнок оставил его на базе.

— Кто-то должен встретить нас живыми.

Бодя кивнул.

— Сильная должность.

2. ПЕРВАЯ ОСТАНОВКА — СТАРЫЙ РЫНОК

Первой точкой стал старый рынок, где можно было найти всё, что когда-то было частью чего-то другого.

Леопольд остановился у прилавка деда в телогрейке, где лежали: медные крышки, три манометра, советская мясорубка без ручки, сетка от вентилятора и аккумуляторный корпус без внутренностей.

Леопольд замер.

— Вот оно, — прошептал он. — Позвоночник науки.

— Это корпус от аккумулятора, — сухо сказал Пан Коцкий.

— А я о чём?

Леопольд схватил корпус, потом манометр, потом крышку с латунной резьбой.

— Сколько?

Старик посмотрел на него, потом на Франкенцикл, потом на табличку.

— Для чего?

— Для борщевого аккумулятора.

Старик даже не удивился.

— Тогда сорок.

Райко подошёл сбоку и вмешался, как будто торговался за стратегический запас страны.

— Сорок — это грабёж трудового супа! Товарищ, вы продаёте народу научную судьбу по спекулятивной цене!

— Тогда сорок пять, — сказал старик.

Пан Коцкий вздохнул.

— Райко, молчи.

В итоге купили за тридцать восемь, буханку хлеба и обещание «не использовать прибор против огородов».

Леопольд был счастлив.

— Основа есть. Нужен теплообменник, проводка и сосуд борщевого давления.

— Что такое сосуд борщевого давления? — спросил Семёнок.

— Пока не знаю, — честно ответил Леопольд. — Но когда увижу — узнаю.

3. ВТОРАЯ ОСТАНОВКА — ДВОР ЗА СТОЛОВОЙ

За закрытой заводской столовой обнаружился двор, куда десятилетиями выбрасывали вещи, пережившие свою полезность.

Там лежали старые трубы, решётки, сломанный кипятильник и большой алюминиевый бак с вмятиной на боку.

Леопольд слез с Франкенцикла так быстро, будто увидел родственника.

— Вот это уже серьёзная анатомия.

Он постучал по баку.

— Слышите? Полый, но перспективный.

— Это бак, — сказал Пан Коцкий.

— Значит, сосуд борщевого давления найден.

Райко осмотрел бак и скривился.

— Мне не нравится его классовое прошлое. Он слишком похож на тару для компота в учреждении.

— Тебе всё не нравится, что не кастрюля, — сказал Пан Коцкий.

— Неправда. Мне ещё нравятся бочки.

Семёнок проверил дно.

— В одном месте течёт.

Леопольд достал синюю изоленту.

— У медицины нет слова «течёт». Есть слово «временно дышит наружу».

Бак тут же был обмотан в три слоя.

Потом нашли спираль от старого промышленного кипятильника, которая, по мнению Леопольда, должна была стать «свекольно-тепловым сердцем установки».

Пан Коцкий поднял спираль лапой.

— Если это сработает, я первый удивлюсь.

— А если не сработает? — спросил Райко.

— Тогда второй раз удивлюсь.

4. ТРЕТЬЯ ОСТАНОВКА — У ПАНА КОЦКОГО НА ЗНАКОМЫХ

Следующей точкой был задний двор мастерской знакомого электрика, который Пан Коцкий однажды выручил «по линии стекла, гвоздя и югославской вежливости».

Электрика звали Митя.

Он увидел компанию, Франкенцикл и бак, перемотанный синей изолентой, и сразу спросил:

— Вам что-то паять или лучше мне не знать?

— Второе, — сказал Пан Коцкий. — Но дай провод, клеммы и что-нибудь похожее на регулятор.

Митя принёс коробку с обрезками меди, старый вольтметр и какую-то маленькую турбинку от неработающего вентилятора.

Леопольд оживился.

— Это будет узел циркуляции борща!

— Нет, — сказал Митя. — Это было от вентилятора.

— Было, — согласился Леопольд. — А станет больше.

Райко держал вольтметр и хмурился.

— Я не доверяю приборам, где стрелка решает судьбу народа.

Пан Коцкий посмотрел на него.

— А ложке доверяешь?

— Ложка прошла войну вкусов.

— Тогда считай, что это ложка, только для электричества.

Митя выдал всё за два пакета картошки и просьбу не называть его соавтором.

5. ЧЕТВЁРТАЯ ОСТАНОВКА — НАБЕРЕЖНАЯ И ПОЧТИ КАТАСТРОФА

Когда добрались до набережной, тележка Франкенцикла уже была завалена трубами, баком, проводами и манометром.

Леопольд решил провести предварительную сборку прямо там, на лавке у воды.

— Нельзя ждать, пока наука доедет домой, — объявил он. — Наука любит движение.

— Это road movie, — мрачно сказал Пан Коцкий. — А в road movie всегда ломается подвеска.

Семёнок запрыгнул на лавку и наблюдал.

Леопольд примотал спираль внутрь бака, вывел провод, приладил манометр, а сверху водрузил крышку с резьбой.

Потом посмотрел на Райко.

— Где борщ?

— Какой именно? — насторожился Райко.

— Испытательный.

Райко открыл термос, который вёз с собой «на случай идеологической слабости в дороге».

— Только немного. Борщ — не бензин.

— Сегодня он немного и бензин, — сказал Леопольд.

Райко побледнел так, словно услышал государственную измену.

— Я протестую! Борщ нельзя унижать до топлива!

Пан Коцкий зевнул.

— Никто его не унижает. Мы просто проверяем, можно ли от него запитать лампочку.

— А если лампочка окажется буржуазной?

— Тогда выкрутим.

Леопольд налил в бак полчерпака борща, подключил провод к маленькой лампочке от велофары и очень торжественно сказал:

— Контакт.

Лампочка мигнула.

Один раз.

Очень слабо, очень жалко, но мигнула.

Все замерли.

Даже Райко замолчал.

— Было, — тихо сказал Семёнок.

— Было, — кивнул Пан Коцкий. — Я видел.

Леопольд поднял руки.

— Работает!

Райко тут же вернул себе голос.

— Работает, потому что борщ — великая народная субстанция! Но я требую, чтобы в документах было записано: источник энергии — борщ, создатель — народ, исполнитель — Леопольд!

— Не народ, а я, — обиделся Леопольд.

— Народ тебе разрешил.

Пан Коцкий посмотрел на бак.

— Не спорьте. Оно пока не работает стабильно.

В этот момент из нижнего шва пошёл тонкий красный ручеёк.

— Течёт, — сказал Семёнок.

Леопольд уже тянулся к изоленте.

— Нет, это лишний патриотизм выходит.

6. ВОЗВРАЩЕНИЕ В САРАЙ-АЛЬФА

Обратно ехали уже почти в сумерках.

Франкенцикл скрипел. Тележка гремела. Райко ехал рядом и всю дорогу бубнил, что «борщ нельзя без мандата переводить в напряжение».

Пан Коцкий держал лапой крышку бака, чтобы она не отвалилась на очередной яме.

Семёнок запоминал порядок сборки.

Когда въехали во двор Сарая-Альфа, Полковник уже стоял у ворот с биноклем.

— Доклад.

Леопольд гордо показал на бак.

— Борщевой аккумулятор. Собран в полевых условиях. Прошёл дорожные испытания. Лампочку зажёг. Один раз.

Полковник подошёл ближе.

— Потери?

— Пол-литра борща, — сказал Райко с лицом ветерана.

— Материальные?

— Один ремень, две клеммы и вера Пана Коцкого в здравый смысл, — сказал Семёнок.

Пан Коцкий кивнул.

— Последнее не восстановить.

Леопольд установил бак на верстак, подтянул провода, подлил ещё чуть-чуть борща, попросил Бодю подержать лампу, а Полковника — «не смотреть так подозрительно, это мешает току».

Бодя вытянул лапы.

— Я готов.

Леопольд подсоединил контакт.

Лампочка загорелась.

На этот раз уже уверенно.

Небольшим тусклым светом, но без шуток загорелась.

В сарае повисла тишина.

Полковник достал блокнот и записал:

Объект: борщевой аккумулятор. Состояние: активен. Источник питания: спорный. Моральный статус: тревожный. Практическая польза: имеется.

Райко подошёл ближе, долго смотрел на свет, потом сказал:

— Ладно. Если лампочка светит для науки и не против борща — я признаю частичную победу.

Пан Коцкий хмыкнул.

— Это самое тёплое одобрение, которое ты мог дать.

Семёнок сел рядом с верстаком.

— Значит, теперь у научного отдела есть свой источник энергии.

— Не просто источник, — с гордостью сказал Леопольд. — А гастро-электрическая автономная система.

— Борщевой аккумулятор, — сухо поправил Полковник. — Название утверждено. В устав внести. Леопольда не отпускать одного к крупным свалкам без сопровождения.

Бодя поднял лапу.

— А я кем был в этой операции?

Полковник не отрывал взгляда от лампы.

— Резервом.

Бодя кивнул.

— Тоже мощно.

Леопольд нежно потрогал бок бака.

— Вот видите. Я же говорил: борщ — это почти электричество.

Пан Коцкий спрыгнул с ящика.

— Нет. Мы сегодня доказали другое.

— Что именно? — спросил Райко.

— Что если дать Леопольду Франкенцикл, изоленту и целый день по городу, он соберёт что угодно.

Полковник закрыл блокнот.

— Именно поэтому завтра никуда его не пускать.

Леопольд поднял палец.

— Поздно. У меня уже есть идея насчёт чайника.

Райко мгновенно насторожился.

— Если чайник тоже пойдёт в электричество, я созываю кулинарный трибунал.

Семёнок вздохнул.

— Значит, научный отдел работает в штатном режиме.

Так в Сарае-Альфа появился борщевой аккумулятор — первый автономный источник энергии, который был собран Дядей Леопольдом по всему городу из бака, спирали, провода, манометра, синей изоленты и идеологически спорного количества борща.

Свет от него был слабый.

Но для научного отдела — вполне достаточный.