Теги: батоня история боковая канон галина андрюха тихий_чек клан_борщей

Статус: canon

Слов: 1 714

ВИНЬЕТКА: ГАЛИНА И АНДРЮХА ПОСЛЕ «ТИХОГО ЧЕКА»

Период: после ОПЕРАЦИИ «ТИХИЙ ЧЕК»
Локация: магазин «У Галины»
Участники: Галина, Андрюха, Клан Борщей
Статус: боковая каноничная сцена, не закрывает тайну Петра, Крутелика и неизвестной руки.

Магазин «У Галины» был закрыт для покупателей и открыт для угроз.

На двери висела табличка:

САНИТАРНЫЙ ЧАС. КТО ЗАЙДЁТ — ТОТ САМ САНИТАР.

Под табличкой стоял Андрюха. В рабочей куртке охранника, с серьёзным лицом и пакетом просроченных сухариков в руке. Выглядел он так, будто его поставили охранять государственную границу, но забыли объяснить, где государство.

— Галюнь, — сказал он, — если кто зайдёт, что делать?

Галина стояла за прилавком и расставляла стулья в полукруг.

— Сначала спрашиваешь, скрывал ли он своё прошлое.

— А если скрывал?

— На подвал.

— А если не скрывал?

— Тогда спрашиваешь ещё раз, но громче.

— Понял.

— Ничего ты не понял, но уже выглядишь полезно.

На стульях сидел Клан Борщей.

Ромчик держал калькулятор вверх ногами и пытался сосчитать, сколько людей в помещении. Тамара принесла молоко, которое оказалось кефиром, но она не соглашалась. Тётя Люся забыла, зачем пришла, но на всякий случай уже оправдывалась. Тётя Зина привела одну из своих атакующих собак, хотя Галина просила прийти без оружия. Гриша заснул до начала собрания и периодически кивал во сне, будто признавался.

Аркаша стоял у кассы и смотрел в одну точку. Касса молчала. После «Тихого чека» это выглядело как угроза с хорошим воспитанием.

Пустой стул Петра стоял в центре.

На нём висел ценник:

ПЁТР. ВРЕМЕННО ОТСУТСТВУЕТ. ЦЕНА ПОСЛЕ ВОЗВРАТА.

Галина ударила ладонью по прилавку.

— ПФФФ-БРРРР. Значит так, родня коммерческая. После того, что эта касса мне напечатала, а этот фальшивый Верден на ножках исчез, вводится новый порядок.

Ромчик поднял руку.

— А порядок платный?

— Для тебя — особенно.

Ромчик опустил руку и начал искать на калькуляторе кнопку «страх».

Галина достала толстый маркер и написала на куске картона:

ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ РАСКРЫВАЕМОСТЬ ПРОШЛОГО

Потом подумала и добавила ниже:

КТО СКРОЕТ — НА ПОДВАЛ

Андрюха прочитал по слогам.

— Сильный документ.

— Это не документ. Это семейная конституция.

— А я кто?

— Ты силовой блок.

Андрюха выпрямился.

— Понял.

— Не радуйся. У силового блока сухарики конфискуют после первого провала.

Он сразу спрятал пакет за спину.

Галина начала обходить стулья.

— Ромчик. Начинаем с тебя. Что скрываешь?

— Я сдачу неправильно считал.

— Это не прошлое. Это ежедневная катастрофа.

— Я один раз нажал на калькуляторе плюс, а сказал минус.

— На подвал почти пошёл. Дальше.

Ромчик вспотел.

— Я умею издавать звук кассового аппарата.

Аркаша медленно повернул голову.

— Это... был ты?..

Ромчик испугался больше Аркаши, чем Галины.

— Иногда.

Аркаша несколько секунд смотрел на него.

— Я думал... касса кашляет...

Галина ткнула маркером в Ромчика.

— Записать: Ромчик — кассовый самозванец. На подвал условно.

— Условно — это как? — спросил Андрюха.

— Это когда я ещё не решила, какой ногой.

Андрюха кивнул и встал ещё серьёзнее.

— Тамара.

Тамара обняла бутылку кефира.

— Это молоко.

— Я не спрашивала про молоко.

— Тогда мне нечего скрывать.

— У тебя в руках кефир, который ты третий год называешь молоком. Это уже идеология.

— Оно белое.

— Снег тоже белый. Ты его в блины льёшь?

Тамара задумалась так глубоко, что Галина сразу пожалела, что дала ей мысль.

— Не отвечай. На подвал не идёшь, но к холодильнику больше без сопровождения.

Андрюха поднял руку.

— Я могу сопровождать.

— Ты уже силовой блок.

— Я могу быть силовой блок у холодильника.

— Можешь. Но не ешь улики.

— Понял.

Галина подошла к тёте Люсе.

— Люся. Что скрываешь?

— Не помню.

— Очень удобно.

— Может, я ничего не скрываю.

— Может, ты скрываешь и забыла.

— Тогда я честная.

Галина на секунду замолчала. Это был редкий случай, когда тупость родственника вошла в юридическую серую зону.

— Андрюха, что думаешь?

Андрюха посмотрел на Люсю.

— Если она забыла, что скрывает, то может случайно сказать правду.

Галина прищурилась.

— Неплохо. Оставляем как ловушку.

Люся улыбнулась, хотя не поняла, выжила или получила должность.

Тётя Зина сидела рядом с собакой. Собака смотрела на Андрюху. Андрюха смотрел на собаку. Оба пытались понять, кто здесь официальная охрана.

— Зина. Почему собака в магазине?

— Это не собака. Это свидетель.

— Свидетель чего?

— Она знает, где я прятала сосиски в 2019 году.

— И где?

Собака гавкнула.

Аркаша медленно сказал:

— Под морозилкой...

Все посмотрели на Аркашу.

— Ты откуда знаешь? — спросила Галина.

Аркаша посмотрел в свою точку.

— Я там... стоял...

— Сколько?

— С 2019-го...

Галина закрыла глаза.

— Так. Собака — свидетель. Аркаша — мебель с памятью. Зина — на подвал за сосиски, но после собрания.

Зина кивнула так, будто приговор был справедливый.

Гриша во сне сказал:

— Я не спал.

— Ты ещё не обвинялся.

— Тогда сплю.

— Вот видите, — сказала Галина, — даже Гриша понял принцип: лучше признаться заранее.

В этот момент в дверь постучали.

Андрюха сразу вышел вперёд.

— Кто там?

— Поставка.

— Скрывал прошлое?

За дверью стало тихо.

— Что?

Андрюха повернулся к Галине.

— Он не понял.

— Значит, что-то скрывает. Открывай.

Вошёл поставщик с ящиком пятилитрового пива «Арсенал». Он выглядел как человек, который просто привёз товар и ещё не понял, что попал на семейный трибунал.

Галина увидела баклашки и сразу стала лучше относиться к миру.

— О. Пятёрка приехала.

Поставщик поставил ящик на пол.

— Распишитесь.

Галина взяла одну пятилитровую баклашку одной рукой, подняла на уровень лица и уважительно осмотрела.

— Двушка — это топчик, конечно. Но пятилитровая баклашка Арсенала — это уже не напиток. Это переговорная позиция.

Андрюха сказал:

— Большая.

— Для тебя — большая. Для меня — пробник.

Поставщик достал открывашку.

Галина посмотрела на неё с оскорблением.

— Ты это кому достал?

— Открыть хотел.

— Мне?

Поставщик медленно понял, что ошибся не действием, а мировоззрением.

Галина поднесла крышку к зубам и открыла пятилитровую баклашку одним движением.

Щёлк.

Крышка отлетела, ударилась о калькулятор Ромчика, и тот наконец показал правильное число: СТРАХ.

— Вот, — сказала Галина. — А вы всё образование, образование.

Она сделала глоток прямо с горла. Не полный «Галина Роял», а короткую демонстрацию лицензии на физику.

Поставщик сглотнул.

— Вам чек нужен?

Магазин замер.

Андрюха перестал жевать сухарик.

Аркаша медленно повернул голову к кассе.

Ромчик уронил калькулятор.

Тамара прижала кефир к груди.

Галина опустила баклашку.

— Повтори.

— Я... говорю... чек нужен?

Галина подошла к поставщику.

— Слово «чек» после вчерашнего произносится только лежа, с завещанием и двумя свидетелями.

Поставщик побледнел.

— Я просто по накладной.

— Накладную давай. Чек не давай. Чеки у меня теперь как родственники: вроде бумага, а потом выясняется прошлое.

Аркаша тихо сказал:

— Касса... слышит...

— Пусть слышит. Ей тоже собрание будет.

Касса щёлкнула.

Все обернулись.

Из неё вышел маленький чек.

Аркаша взял его двумя пальцами.

— Читать?..

— Читай, только если там не архив, не Пётр и не слово «первый».

Аркаша посмотрел.

— Тут... скидка...

— Какая ещё скидка?

— На сухарики.

Андрюха поднял пакет.

— Это мои?

Аркаша кивнул.

Галина выхватила чек.

На нём было:

СКИДКА: СУХАРИКИ

ПРИЧИНА: ОХРАННИК УГРОЖАЕТ СТАБИЛЬНО

ИТОГО: 0.00

Галина прочитала. Потом посмотрела на Андрюху.

— Видишь? Даже касса признала, что ты полезный.

Андрюха выпрямился ещё сильнее.

— Я могу ещё угрожать.

— Можешь. Но без инициативы. У тебя инициатива сразу в Иной Мир смотрит.

— Понял.

Поставщик осторожно поднял руку.

— Мне можно уйти?

— Прошлое скрывал?

— Нет.

— Докажешь?

— Я с детства пиво вожу.

— Это не прошлое. Это диагноз. Иди.

Поставщик ушёл так быстро, что дверь ещё несколько секунд думала, надо ли закрываться.

Галина вернулась к Клану Борщей.

— Значит так. Новое правило. Если кто-то из вас окажется архивом, пациентом, бывшим врачом, тайным складом, говорящей кассой, подставным ветераном, неизвестной рукой или просто уродом с прошлым — говорит мне сразу.

Ромчик поднял руку.

— А если я просто урод без прошлого?

— Ты уже в базе.

Тамара подняла кефир.

— А если я скрывала, что это кефир?

— Ты не скрывала. Ты проигрывала молоку идеологически.

Люся спросила:

— А я зачем здесь?

— Чтобы если кто-то забудет своё прошлое, ты подала пример.

Гриша во сне пробормотал:

— Я был в архиве...

Все резко повернулись.

Гриша открыл один глаз.

— Во сне.

Галина показала на него баклашкой.

— Ещё один такой сон — будешь спать на подвале с протоколом под подушкой.

Андрюха поднял руку.

— Галюнь.

— Что?

— А меня тоже проверять?

Галина посмотрела на него.

В магазине на секунду стало тише.

Андрюха был уже проверен слишком сильно. Иным Миром. Меткой ОТО. Возвращением. Галиной, которая когда-то выбрала его, а потом делала вид, что просто закрывала кадровую дыру.

Галина поняла, что пауза стала почти серьёзной, и сразу ударила по ней сапогом.

— Тебя проверять бесполезно. У тебя прошлое помещается на накладной: охранник, сухарики, тупил, выжил.

— Нормально.

— Очень ненормально. Но для нашей семьи пойдёт.

Андрюха кивнул.

— Значит, я не на подвал?

— Ты у двери. Это почти повышение.

— Понял.

Галина сняла с пустого стула Петра старый ценник и написала новый:

ПЁТР. ВЕРНУТЬ. ДОПРОСИТЬ. НЕ ДАТЬ СОВРАТЬ БОЛЬШЕ ТРЁХ РАЗ ПОДРЯД.

Потом подумала и добавила:

ЕСЛИ СКРЫВАЛ ПРОШЛОЕ — НА ПОДВАЛ. НО СНАЧАЛА НАКОРМИТЬ.

Андрюха прочитал.

— Почему сначала накормить?

— Потому что допрос голодного старика — это не допрос, это коммунальная услуга.

— Понял.

— Ничего ты не понял. Но стой красиво.

Андрюха стал у двери красиво, как умел: плечи расправил, сухарики спрятал, лицо сделал такое, будто лично отвечает за все подвалы мира.

Галина подняла пятилитровый «Арсенал».

— Собрание Клана Борщей объявляю закрытым. Все, кто не признался, будут признаны позже. Все, кто признался, тоже не расслабляйтесь. Аркаша, кассу не слушать. Ромчик, калькулятор не лечить. Тамара, кефир не поить молоком. Зина, собаку из свидетелей убрать. Гриша, не спать подозрительно.

Гриша во сне кивнул.

— А я? — спросил Андрюха.

Галина посмотрела на него, потом на дверь, потом на пустой стул Петра.

— А ты стой. Если кто принесёт чужое прошлое — забирай накладную и зови меня.

— А если принесёт своё?

Галина усмехнулась.

— Тогда сразу на подвал. Своё прошлое у нас теперь запрещено скрывать без лицензии.

Касса тихо щёлкнула ещё раз, но чек не вышел.

Галина ткнула в неё пальцем.

— И ты молчи. Твоё прошлое я тоже найду.

Касса молчала.

Клан Борщей молчал.

Андрюха стоял у двери.

Галина пила «Арсенал» из пятилитровой баклашки, открытой зубами, и выглядела так, будто после всех архивов, протоколов и пропавших дедов наконец нашла правильную форму власти:

семейное собрание с угрозой подвала.