Теги: батоня история боковая виньетка Бодя Семёнок Сарай-Альфа

Статус: active

Слов: 703

ВИНЬЕТКА: БОДЯ. БЫТОВАЯ СМЕНА В САРАЕ-АЛЬФА

Бодя приходил в Сарай-Альфа не жить.

Он так говорил.

— Я тут не живу, — объяснял он пустому ящику из-под инструментов. — Я тут оперативно присутствую.

Ящик не спорил. В Сарае-Альфа это считалось хорошим качеством.

Утро Боди начиналось у калитки. Он заходил боком, будто его пригласили не на дежурство, а на секретную сделку с селёдкой. Сначала он проверял периметр: куст слева, ведро справа, подозрительный кирпич у забора.

Кирпич стоял там уже три недели.

Бодя каждый раз записывал:

Кирпич сохраняет позицию. Поведение наглое. Возможно, ждёт.

Потом он шёл в командный угол, где Семёнок обычно сидел на ящике и выглядел так, будто знал все ошибки Боди заранее.

— Доклад по периметру, — говорил Семёнок.

— Периметр живёт богато. Куст молчит, ведро пустое, кирпич опять делает вид, что строительный материал.

— Кирпич не трогал?

— Я профессионал.

— Ты стажёр.

— Профессиональный стажёр.

Семёнок ставил галочку в блокноте. Бодя подозревал, что эта галочка означала не успех, а “пока не съел рапорт”.

После брифинга начиналась бытовая часть службы. Бодя называл её “оперативное обслуживание организма”. На деле это значило: найти миску, понюхать миску, убедиться, что миска не медицинская, и только потом есть.

В Сарае-Альфа после Леопольда нельзя было доверять ни одной посуде.

Однажды Бодя нашёл кружку с надписью “стерильно”.

Он понюхал её и сразу отступил.

— Семёнок.

— Что?

— Тут кружка с характером.

— Предметы не имеют характера.

— Тогда с последствиями.

Кружку убрали в архив абсурдных активов. Бодя поставил рядом бумажку: “НЕ ПИТЬ. МОЖЕТ БЫТЬ МЕДИЦИНОЙ.”

После завтрака он занимал наблюдательную позицию на подоконнике. Это была лучшая точка Сарая-Альфа: видно калитку, половину двора, старую тряпку на гвозде и Полковника, который три раза в день проходил мимо с видом человека, ведущего войну против бытовой пыли.

— Бульдозер, — сказал однажды Полковник, — почему тряпка висит под углом?

— Потому что жизнь перекосило, командир.

— Исправить.

Бодя спрыгнул, подошёл к тряпке, посмотрел на неё и решил, что прямое вмешательство может нарушить баланс мира. Поэтому он просто толкнул её носом.

Тряпка качнулась и повисла ещё хуже.

Полковник записал:

Исполнитель проявил инициативу. Результат требует отдельного совещания.

Бодя счёл это похвалой.

К полудню наступало время архива. Семёнок поручал Боде сортировать бумажки: “угрозы”, “не угрозы”, “Леопольд трогал”, “Леопольд мог трогать”, “лучше не знать”.

Бодя быстро понял, что последняя папка самая честная.

Он раскладывал документы лапой и бормотал:

— Касса печатала странное — сюда. Изолента синяя — сюда. Огурец с подписью — сразу в “лучше не знать”. Фотография Пана Коцкого в очках — угроза эстетическая.

— Не выдумывай категории, — говорил Семёнок.

— Я не выдумываю. Я спасаю структуру.

Иногда Бодя уставал от службы и уходил “в глубокую засаду”. Глубокая засада находилась за мешком с неизвестными деталями. Там было пыльно, тепло и никто не задавал вопросов. Бодя закрывал глаза ровно на восемь минут.

Через сорок минут Семёнок говорил:

— Засада закончена.

— Я не спал. Я слушал пыль.

— Что сказала пыль?

Бодя открывал один глаз.

— Что ей тоже надоело быть в Сарае-Альфа.

Вечером начиналась самая тяжёлая часть быта: рапорт. Бодя ненавидел рапорты, потому что мысли в голове у него были быстрые, наглые и уличные, а на бумаге получались как будто он сам себя задержал.

Он писал:

День прошёл без явной катастрофы. Кирпич продолжает стоять. Кружка подозрительная. Тряпка не подчинилась. Полковник смотрел строго. Семёнок всё понял раньше всех. Я не съел рапорт. Это прогресс.

Семёнок читал молча.

— Нормально.

— Я теперь не стажёр?

— Нет.

— А когда?

— Когда перестанешь писать про кирпич как про личного врага.

Бодя посмотрел в окно.

Кирпич стоял у забора и нагло молчал.

— Семёнок, ты просто не видишь, как он работает.

— Я вижу, как работаешь ты.

— И как?

Семёнок поставил рапорт в стопку.

— Шумно. Но полезно.

Бодя сделал вид, что ему всё равно. Потом отвернулся, сел ровнее и тихо пропел:

— Шаланды, полные кефали...

Полковник из дальнего угла сказал:

— Петь после отбоя.

Бодя вздохнул.

Сарай-Альфа скрипнул стеной, где-то капнула вода, на полке тихо шуршала папка “лучше не знать”.

Бодя улёгся у порога командного угла и закрыл глаза.

— Я тут не живу, — пробормотал он. — Я тут просто временно стал частью инфраструктуры.

Семёнок не стал спорить.

В Сарае-Альфа это тоже считалось хорошим качеством.