Теги: батоня Пан-Коцкий Товарищ-Райко История боковая виньетка
Статус: canon
Слов: 605
ВИНЬЕТКА: Бодрость по Коцкому
— Кофе — это просто инструмент. Как отвёртка. Только греет руки дольше.
В Доме-Гараж-Кухне пахло портвейном, борщом и подгоревшей революционной идеей. Товарищ Райко стоял у плиты и помешивал что-то багровое в кастрюле размером с бассейн для грудничка.
Пан Коцкий вошёл без стука. В одной лапе он нёс ящик. В другой — ящик. На плече висела JBL, из которой играл «Розенбаум — Вальс-Бостон».
— Салют, — сказал Пан Коцкий и поставил ящик на стол.
Райко обернулся. Усы подозрительно дёрнулись.
— Цо це?
— «Бодрость», — ответил Пан Коцкий и открыл ящик.
Внутри лежал прибор. Советский. Металлический. С одной кнопкой, похожей на глаз мёртвой рыбы. На боку красовалась надпись: «БОДРОСТЬ» — буквы красные, шрифт победный, смысла ноль.
Райко отложил половник. Глаза сузились.
— Цо за буржуйская техника? — спросил он подозрительно. — Цо это? Самовар для империалистической воды?
— Кофеварка, — коротко сказал Пан Коцкий.
Тишина рухнула на ДГК бетонной плитой.
Райко замер. Усы перестали дёргаться. Глаза стали размером с две тарелки для первого.
— Кофе?.. — переспросил он шёпотом, в котором уже зрела буря. — Ты принёс в мой дом. В мою кухню. Кофеварку. Ты понимаешь, что ты наделал, Коцкий?
— Я принёс прибор, — спокойно ответил Пан Коцкий и достал из кармана комбинезона пачку молотого кофе. — «Бодрость». Марка сове-ецкая. Раритет.
Райко грохнул половником по столу.
— ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЦТО КОФЕ — ЭТО НАПИТОК ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ?! — заорал он так, что JBL захрипела. — ЭТИ... ЭТИ В ШЛЯПАХ! С МОНОКЛЯМИ! ОНИ СИДЯТ В БУФЕТАХ И ЦЕДЯТ ЧЁРНУЮ ЖИДКОСТЬ, ПОКА ПРОЛЕТАРИАТ ГОНЯЕТ ПОРТВЕЙН ДЛЯ БОДРОСТИ ДУХА!
Пан Коцкий невозмутимо поставил кофеварку на стол.
— Я знаю.
— ЗНАЕШЬ?! — Райко подскочил. — ЗНАЕШЬ И ВСЁ РАВНО ПРИНЁС?! ТЫ ШПИОН?! ТЫ ПОДОСЛАН?!
— Я принёс её не пить.
Райко замер.
— ...Цо?
— Я принёс её, чтобы ты понял.
Пан Коцкий включил кофеварку в розетку. Прибор издал звук — не гудение, а скорее предсмертный хрип советской радиолы. Потом начал нагреваться. Медленно. Очень медленно.
— Видишь эту кнопку? — Пан Коцкий ткнул лапой в кнопку. — Нажимаешь. Вода греется. Греется долго. Потом начинает капать. Кап... кап... кап...
Он достал из шкафчика чашку. Поставил под носик.
— Через тридцать минут в чашке будет, — он глянул на прибор, — примерно треть чашки чёрной буржуйской жидкости.
Райко смотрел на кофеварку с подозрением, смешанным с любопытством.
— И в чём прикол?
— В названии, — Пан Коцкий показал на надпись. — «Бодрость». А варит так медленно, что пока чашка наполнится, ты успеваешь скорее уснуть, чем взбодриться.
Тишина.
Потом Райко наклонил голову.
— По... чему?
— Потому что сове-ецкая промышленность, — развёл лапами Пан Коцкий. — Назвали одно, сделали другое. В названии — бодрость. В работе — сон. Это как если бы я открыл сейф, а там не деньги, а записка «ну ты ловкий».
Райко задумался. Он смотрел на кофеварку. Кофеварка смотрела на Райко мёртвым рыбьим глазом кнопки.
Прошло семь минут. Из носика показалась капля. Она повисла. Упала.
Кап.
— ...Медленно, — признал Райко.
— Я ж говорю.
— Но она ж сове-ецкая...
— И что?
Райко потёр усы. Потом взял со стола край сердитый кусок хлеба, макнул в борщ и задумчиво прожевал.
— Слушай, Коцкий... — сказал он наконец. — А если в неё портвейна налить?
Пан Коцкий замер сам. Посмотрел на кофеварку. Посмотрел на Райко.
— ...Я не пробовал.
— А надо бы.
— Надо бы.
Они стояли и смотрели, как капает кофе. Кап. Кап. Кап.
— Это надолго, — сказал наконец Пан Коцкий.
— Ницо, — сказал Райко и налил себе портвейна. — У нас есть время. Революция никуда не денется.
Из JBL заиграл «Розенбаум — Вальс-Бостон».
Кофеварка капала.
За окном темнело.